Сергей Есенин
 VelChel.ru
Биография
Хронология
Семья
Галерея
Стихотворения
Хронология поэзии
Стихи на случай. Частушки
Поэмы
Маленькие поэмы
Проза
Автобиографии
Статьи и заметки
Письма
Фольклорные материалы
Статьи об авторе
Воспоминания
Коллективное
Ссылки
 
Сергей Александрович Есенин

Письма » Шнейдеру И. И., 21 июня 1922 г.

К оглавлению

И. И. ШНЕЙДЕРУ

21 июня 1922 г. Висбаден
Висбаден. Июнь 21. 922.

Милый Илья Ильич! Привет Вам и целование.

Простите, что так долго не писал Вам, берлинская атмосфера меня издергала вконец. Сейчас от расшатанности нервов еле волочу ногу. Лечусь в Висбадене. Пить перестал и начинаю работать.[1]

Если бы Изадора не была сумасбродной и дала мне возможность где-нибудь присесть, я очень много бы заработал и денег. Пока получил только сто тысяч с лишним марок, между тем в перспективе около 400.[2] У Изадоры дела ужасны.[3] В Берлине адвокат дом ее продал и заплатил ей всего 90 тыс<яч> марок. Такая же история может получиться и в Париже. Имущество ее: библиотека и мебель расхищены, на деньги в банке наложен арест.

Сейчас туда она отправила спешно одного ей близкого человека. Знаменитый Поль Бонкур не только в чем-нибудь помог ей, но даже отказался дать подпись для визы в Париж.[4] Таковы ее дела... Она же как ни в чем не бывало скачет на автомобиле, то в Любек, то в Лейпциг, то во Франкфурт, то в Веймар. Я следую с молчаливой покорностью, потому что при каждом моем несогласии — истерика.

Германия? Об этом поговорим после, когда увидимся, но жизнь не здесь, а у нас. Здесь действительно медленный грустный закат, о котором говорит Шпенглер.[5] Пусть мы азиаты, пусть дурно пахнем, чешем, не стесняясь, у всех на виду седалищные щеки, но мы не воняем так трупно, как воняют внутри они. Никакой революции здесь быть не может. Все зашло в тупик. Спасет и перестроит их только нашествие таких варваров, как мы.

Нужен поход на Европу.[6] — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Однако серьезные мысли в этом письме мне сейчас не к лицу. Перехожу к делу. Ради Бога, отыщите мою сестру через магазин[7] (оставьте ей письмо) и устройте ей получить деньги, по этому чеку в «Ара[8]». Она, вероятно, очень нуждается. Чек для Ирмы только пробный. Когда мы узнаем, что вы получили его, тогда Изадора пошлет столько, сколько надо.

Если сестры моей нет в Москве, то напишите ей письмо и передайте Мариенгофу, пусть он отошлет его ей.

Кроме того, когда Вы поедете в Лондон,[9] Вы позовите ее к себе и запишите ее точный адрес, по которому можно было бы высылать ей деньги, без которых она погибнет.

Передайте мой привет и все чувства любви моей Мариенгофу. Я послал ему два письма,[10] на которые он почему-то мне не отвечает.

О берлинских друзьях я мог бы сообщить очень замечательное (особенно о некоторых доносах во французск<ую> полиц<ию>, чтоб я не попал в Париж).[11] Но все это после, сейчас жаль нервов.

Когда поедете, захватите с собой все книги мои и Мариенгофа и то, что обо мне писалось за это время.

Жму вашу руку.

До скорого свиданья. Любящий Вас Есенин.

Ирме мой нижайший привет. Изадора вышла за меня замуж второй раз[12] и теперь уже не Дункан-Есенина, а просто Есенина.

Примечания

120. И. И. Шнейдеру. 21 июня 1922 г. — публикация: Duncan I., Macdougall A. R. Isadora Duncan’s Russian Days and her Last Years in France. London; New York, 1929, p. 134—136 (на англ. яз.); газ. «Ленинская правда», Чарджоу, 1962, 8 февр., № 17 (публ. В. Г. Белоусова).

Печатается по автографу (Российский государственный архив литературы и искусства). На последней странице письма — гриф отеля «Adlon» (слева) и его адрес: «Berlin / Unter den Linden, 1 / am Pariser Platz» (справа). Оба печатных текста вычеркнуты Есениным.

[1] ...берлинская атмосфера меня издергала вконец. ~ Пить перестал и начинаю работать — За сорок дней, которые прошли с момента приезда Есенина в Германию, он посетил редакции нескольких газет и журналов, ряд издательств, заключил договоры на издание своих книг, написал автобиографию для журнала «Новая русская книга», выступил с чтением стихов в берлинском «Доме искусств» (12 мая) и на вечере «Нам хочется вам нежно сказать» (1 июня), встречался с М. Горьким, А. Н. Толстым и Н. В. Крандиевской-Толстой, А. Ветлугиным (В. И. Рындзюном), А. Б. Кусиковым и др.

Вечера и встречи проходили в накаленной атмосфере эмигрантских аудиторий, со скандалами и эпатажем (см. воспоминания М. Горького, Н. В. Крандиевской-Толстой, А. Б. Кусикова, А. Ветлугина и др. — Восп.-95, с. 326—340). Об этом много писала эмигрантская пресса 1922 г. (газ. «Накануне», 14 мая, № 40; газ. «Парижские новости», 16 мая, № 638; а также газ. «Руль», «Голос России»; журн. «Новая русская книга» и др. См. также коммент. к письмам 121, 123, 134).

Лола Кинел отмечала, что после нелегкой жизни в Берлине А. Дункан повезла Есенина в Висбаден «для лечения и отдыха. Доктор, который осмотрел Есенина, сказал ей, что его состояние очень серьезно, что он должен прекратить пить хотя бы на два-три месяца, иначе у нее на руках окажется маньяк. Есенин, который испытал нечто вроде нервного шока и страдал невритом, обещал подчиниться предписаниям доктора» (Kinel Lola. Under Five Eagles. My Life in Russia, Poland, Austria, Germany and America, 1916—1936. London, 1937. Цит. по: IE, p. 79, пер. комментаторов).

[2] ...пока получил только сто тысяч с лишним марок, между тем в перспективе около 400. — Берлинские Русское универсальное издательство (РУИ) и издательство З. И. Гржебина, а также журнал «Новая русская книга» приняли к изданию произведения Есенина («Пугачев», «Собрание стихов и поэм», автобиографию «Сергей Есенин») и должны были заплатить ему гонорары, о которых он, видимо, и пишет. В конце июня вышла автобиография (журн. «Новая русская книга»), «Пугачев» — в июле-авг., а «Собрание» — в сент.—нояб. 28 мая в «Литературном приложении» к газете «Накануне» напечатано сообщение (в разделе «Хроника») о том, что Есенин продал РУИ антологию своих стихов 1918—1922 гг., в том числе и трагедию «Пугачев». Г. Б. Забежинский, работавший в этом издательстве, вспоминал: «Для редакторов РУИ, только за год до того приехавших из Москвы, имя Есенина звучало не менее громко, чем имя Р. М. Рильке, Стефана Георге и Гофмансталя, которых они издавали в серии „Всемирный пантеон“, тиражом в 5000 экземпляров. Естественно, что они читали „Пугачева“ только для очистки совести; никому из них и в голову не могло прийти возражать против издания этой поэмы. В спешном порядке ее набрали и напечатали отдельным изданием (вне серий)» (сб. «Русское зарубежье о Есенине: Воспоминания, эссе, очерки, рецензии, статьи», 1, 76).

[3] У Изадоры дела ужасны — Н. В. Крандиевская-Толстая, встречавшаяся с поэтом в то время, вспоминала: «Дункан только что заложила свой дом в окрестностях Лондона и вела переговоры о продаже дома в Париже. Путешествие по Европе в пятиместном „бьюике“, задуманное еще в Москве, совместно с Есениным, требовало денег...» (Восп.-95, с. 335).

[4] ...отказался дать подпись для визы в Париж — Из газетной хроники: «Айседора Дункан вместе с Сергеем Есениным собирается в непродолжительном времени на гастроли во Францию, Англию и Америку и ждет в Берлине необходимых виз. Сочетавшись браком с советским подданным, Айседора сама сейчас вынуждена испытать на себе все прелести „визного вопроса“» (газ. «Парижские новости», 1922, 16 июня, № 663).

[5] Здесь действительно медленный грустный закат, о котором говорит Шпенглер — Речь идет о книге О. Шпенглера «Закат Европы» (1921; рус. пер. 1923).

[6] Нужен поход на Европу — Далее следуют полторы строки тире, проставленных Есениным. Они безусловно носят знаковый характер и, по-видимому, имеют ту же природу, что и тире, вплоть до недавнего времени заменявшие буквы «нецензурных» слов в изданиях сочинений и писем русских классиков.

[7] ...через магазин... — О магазине имажинистов см. коммент. к письмам 100 и 105.

[8] «Ара» — об «ARA» см. коммент. к письму 118. Соглашение о помощи через эту организацию между представителями США В.-Л. Брауном и России М. М. Литвиновым было заключено в авг. 1921 г. в Риге (см.: газ. «Парижские новости», 1922, 3 нояб., № 780): продовольственные посылки — на сумму 10 долл., а вещевые — 20 долл. Есенин и А. Дункан оплачивали посылки и отправляли чеки Е. А. Есениной и И. Дункан в Россию. О других сторонах деятельности ARA в России см. коммент. к стихотворению «Американским ароматом...».

[9] ...когда Вы поедете в Лондон... — А. Дункан с самого начала планировала отправиться в зарубежное турне вместе с Есениным, И. Дункан, И. И. Шнейдером и двадцатью ученицами ее школы.

20 апр. 1922 г. А. Дункан послала телеграмму своему менеджеру Оттуа в Париж: «Harle ‹доверенное лицо А. Дункан› мне телеграфирует, что вы можете устроить специально утреннее выступление для меня Ирмы и двадцати учениц мае или июне. Телеграфируйте...» 26 апр. Оттуа ответил: «Буду телеграфировать результаты относительно Лондона Парижа...» (Письма, 325—326).

Из Висбадена А. Дункан писала Ирме: «Дорогая Ирма, со дня на день я ожидаю поездки в Лондон, задержка только в паспортах. Поэтому я трижды телеграфировала тебе, чтобы написать уже из Лондона ‹...›. О выступлениях в Лондоне договорились ‹...› задержка только из-за формальностей...» (цит. по IE, р. 79, пер. комментаторов).

Поездка И. И. Шнейдера в Лондон вместе со школой А. Дункан не состоялась (см. коммент. к письму 124). «Однако через несколько месяцев после их ‹Есенина и А. Дункан› возвращения я, — вспоминал И. И. Шнейдер, — проехал по свежим следам их путешествия, многое узнал от брата Айседоры Раймонда Дункана в Париже и ее сестры Елизаветы Дункан в Берлине» (Шнейдер, с. 91).

[10] Я послал ему два письма... — Письма неизвестны. См. также коммент. к письму 125.

[11] О берлинских друзьях я мог бы сообщить очень замечательное (особенно о некоторых доносах во французск‹ую› полиц‹ию›, чтоб я не попал в Париж) — Своими «берлинскими друзьями» Есенин мог считать А. Кусикова, А. Ветлугина и И. М. Василевского. Перед приездом поэта в Берлин там разразился скандал, о котором писали многие эмигрантские газеты. Председатель «Правления парижского Союза русских литераторов и журналистов» П. Н. Милюков писал А. Ветлугину, И. М. Василевскому и А. Н. Толстому о том, что «к нему поступило заявление одного из членов союза о несовместимости (!) Вашего дальнейшего пребывания в составе Союза с участием Вашим в органе печати „Накануне“» (Парижская контрразведка. — газ. «Накануне», 1922, 27 апр., № 27). Правые эмигранты считали газ. «Накануне» просоветской, а ее авторов — сотрудниками ВЧК, особенно А. Кусикова, который вначале дружил с Есениным, а в 1923—1925 гг. в письмах М. Д. Ройзману и С. Ф. Буданцеву чернил поэта (Ройзман, с. 172—173). М. Д. Ройзман в своих воспоминаниях, цитируя письмо А. Кусикова к нему («Если вздумаешь на месяц-другой прикатить в рыжий Париж и если тебе нужно будет помочь ‹с› визовыми затруднениями, напиши! Использую все мои знакомства и сделаю все, что смогу!»; выделено А. Кусиковым), — делает такой вывод: «Ясно, что у Кусикова были такие крупные связи, что он мог содействовать въезду в Париж. Стало быть, мог сделать и так, чтобы человека туда не пустили» (с. 173). Ср. также: «Кусиков — певец чека» (Сентиментальные убийцы. — Газ. «Голос России», Берлин, 1922, 4 мая, № 956).

[12] Изадора вышла за меня замуж второй раз... — Первый раз брак Есенина и А. Дункан был зарегистрирован 2 мая 1922 г. в Москве. Готовясь к поездке за океан и зная об отношении американской общественности к браку (на примере М. Горького и М. Ф. Андреевой), Есенин и А. Дункан еще раз зарегистрировали свой брак в Берлине.

Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Э   Ю   Я   #   

 
 
    Copyright © 2020 Великие Люди  -  Сергей Есенин